сирокко и вереск
Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Пост о нелепых проблемах номер один.

История в том, что мне на самом деле уже давно неловко что-то писать здесь.
Я на протяжении многих лет столько раз слышала от некоторых из моих дорогих друзей про то, что я слишком восторженно/слишком сложно/слишком духовно/еще как-то "слишком" пишу, что мне давно неловко и немного стыдно за каждый пост здесь. Я в общем-то уже какое-то время понимаю, что так не должно быть, но быстро сделать с этим что-то сложно.
Это место - не блог для продвижения, или для того, чтобы показать кому-то про свою жизнь, это место, куда я выдыхаю слова из своего сердца так же, как они звучат там. Я никогда не редактирую постов, не переписываю, не подбираю слова прежде, чем написать предложение. Это важно. Потому что все это - другой жанр для другого, и в разрезе рассказов о своей жизни мне вообще неинтересно подстраиваться под читателя. Я лучше помолчу. Единственное, что я сознательно пытаюсь выстроить - общую логику текста, да и то в самых общих чертах. Но да, мне проще писать, когда есть какой-то абстрактный читатель, писать себе в блокнот я тоже приучаюсь, но так сложнее доводить тексты до конца.

История в том, что мне довольно давно неловко рассказывать про свою жизнь - где угодно. За последние годы осязаемое количество людей перестало со мной общаться, потому что я "слишком хороша". Потому что у меня, мол, все "получается", все "легко дается", меня "все любят" и все такое прочее. Понятно, что когда человек уходит - пусть уходит, значит, это не твой человек. Но каждый раз это все равно больно. Более того, я давно сознательно стала учиться говорить о сложностях в моей жизни, хотя всегда полагала, что сложность - это внутренний челлендж, с которым ты справляешься самостоятельно, а ныть другим вообще испортит всем настроение. Да и потребность в этом я ощущала очень редко, а когда да - нужно ехать к близкому другу, что же еще.
Недавно жалуюсь Аланкуну - мол, не знаю, как общаться с людьми. У всех какой-то пиздец вокруг, а у меня чего, у меня все ок - неловко. Аланкун смотрит на меня, кажется, прикидывая, серьезно ли я и, наконец, смеется. "Ну да, ну да. Ты живешь с самым нервным человеком в мире, а он с тобой стал НОРМАЛЬНЫМ".

История в том, что я не так уж часто могу смотреть из собственного окна с лучшим видом в моей жизни (крыши центра, три минуты до Невы и до Летнего сада, вот это все) без легкого ощущения вины. Мол, девочка, ты чем вообще все это заслужила - этот вид, столько собственного светлого пространства, возможность в 27 пойти в колледж и не работать при этом на трех работах - тебе как не стыдно вообще?
Раза два в неделю (а, наверное, и чаще) я заставляю себя детально вспомнить все то, через что я прошла за эти 27, как я это делала, чего я добивалась, как я вела себя с людьми, как я работала, как можно больше всего вспомнить, чтобы выдохнуть: ладно, нет, неплохо, ты все-таки это все завоевала и продолжаешь завоевывать. Но насовсем это, конечно, не помогает.

История в том, что мне неловко из-за своей внешности, что я не могу не думать "ладно, а если я была бы от рождения не хорошенькой в нынешнем восприятии, это было бы так же или по-другому? а вот это?"
Я постоянно одергиваю себя: "Эй, а кто всю жизнь впахивал на хореографии и у кого поэтому, а не по другим причинам, хорошая пластика и красивые ноги? А кто столько работал над тембром голоса? А мимика - это вообще твое личное, твой личный, не выданный изначально характер на лице". В ключе современного бодипозитива и всякого такого, наверное, стоило бы успокаивать себя другой аргументацией, но так мне проще.
Потому что я иду по городу, улыбаюсь, и люди помогают мне, подают руки, возвращают потерянное (иногда пробежав за мной пару кварталов), делают бытовые чудеса и всякое такое. И лет с семнадцати меня ужасно мучает вопрос: если бы я не была хорошенькой, они были бы ко мне так же добры? Каково, каково черт возьми живется людям, внешность которых хуже укладываются в современные стандарты красоты?"

Я не знаю, хочу ли я об этом всм говорить. Наверное, хочу. Я понимаю, насколько все это нелепо, но трудно так просто взять и сразу все решить. А формулировать - полезно.
Мне конечно же кажется, что когда я сделаю L, M и N, я смогу как-то удовлетвориться своим существованием, но скорее всего это будет не так.
Еще мне кажется, что мое бесконечное внутреннее стремление в места, где идет война - отчасти чтобы снять с себя эту вину за себя. За то, что слишком восторженная, за то, что благополучная. Потому что в разрушенном городе и недоедая, наверное, можно быть с чистой совестью восторженной. И вряд ли это попадает под определение благополучности.